Ванитас: суета сует, которая стала искусством

Это были не просто картины, это было целое зашифрованное послание. Ни одного предмета художник не писал так просто, для красоты, в любом есть символ и назидание.

Жанр назывался vanitas. От латинской фразы из Книги Экклезиаста – Vanitas vanitatum et omnia vanitas. Все суета сует и всяческая суета.

Жанр родился в Лейдене, в начале 17 века, в протестантском центре Европы.

И протестантизм тут важен.

Протестанты были за скромную жизнь, полную трудов и молитв. Собственно, они и назывались так, ибо возражали против католической пышности и богатства. За золотом и обрядами католики позабыли Христа и веру – так считали протестанты.

Во многом именно протестанты создали с нуля Америку: трудом и усердием, но мы отвлекаемся.

Начнем с простого. Все-таки это живопись, надо рассматривать и на ходу объяснять, что «хотел сказать художник».

Вот работа, которую голландец Ян Давидс де Хем создал, когда ему было всего 25. Казалось бы, у тебя все хорошо, ты молод – откуда этот сумрак, череп, увядшие розы. Откуда взялась печаль.

А это vanitas. Манифест, что жизнь скоротечна, что все пройдет, надо помнить о главном.

Череп – понятно, это про смерть. Череп вообще чуть ли не главный объект в этом жанре. Только обратите внимание: он в золотой ленте. То есть человек был, вероятно, богат – возможно, это женский череп, а лента – обветшавшее украшение. Никакое золото, говорит автор, не спасет от тления вашу жалкую плоть. Не собирайте на Земле сокровищ.

Розы вроде красивые, но они уже чуть увядшие. То есть все о том же. Бокал – символ радости, винопития. Но он наполовину опустошен.

А вот книга – это скорей антитеза всему остальному. Знания, мудрость – вот что ценно. Мы не можем понять, что это за книга – но скорей всего Библия, причем явно сильно потрепанная, то есть книгу читают, что хорошо.

Хотя не всегда книга – жизнеутверждающий образ. Возьмем другую работу, это тоже голландец, Эверт Колльер, но который долго работал в Лондоне, был очень успешен.

Тут его ванитас конца 17 века. Колльер вообще славился изображениями книг и рукописей. Что мы видим? Ближе всего к нам текст королевской речи к Парламенту, к обеим палатам – заодно оценим незыблемость британской монархии, ничего не изменилось за сотни лет.

А в глубине – толстая книга, это еще интересней. Это роман 17 века под названием «Artamène, or Cyrus the Great». Сейчас никто уже его и не помнит, но он был просто огромный, в десяти томах. Считается одним из самых длинных романов в истории. И здесь явно скрытая издевка автора: вот читаешь ты это, читаешь, тратишь время, чуть ли не годы – а зачем? Все суета.

В центре композиции чернильный прибор и свеча, королевская речь придавлена ими. То есть – да, ты монарх, тебе повинуются обе палаты и еще целое государство. Но не все так однозначно, ты тоже смертен.

Свеча – образ почти столь же ключевой, что и цветы, и череп. Свеча – буквально олицетворение человеческой жизни, не зря поэты их часто сравнивают. Она сгорает, воск плавится. И вроде огонь, свет, но все мимолетно, догорит – и мрак.

Кстати, легкий сумрак – всегда в этом жанре. Это тоже закон. Не может быть яркого света. Эта живопись не для радости, а для размышлений.

Впрочем, зачастую такие работы висели в богатых домах. Это было своего рода хорошим тоном – повесить на стену vanitas. То есть с одной стороны хозяин помнит о главном, он скромный христианин, с другой – у него есть деньги на приличного мастера. Как ни смешно, картины, напоминавшие о бренности жизни, становились объектом гордости. Не зря же слова vanity – тщеславие и vanitas – суета – одного корня.

Зато художникам было раздолье. Заказов много, деньги рекой. Ванитасы – это было почти индустриальное производство. Художники работали семьями, мастерскими, артелями. Бывали даже специализации: один лучше всех черепа, другой – цветы, третий – книги. Заказчик хочет все побыстрей.

Еще важный объект – перламутровая раковина. Их особенно любил Хармен ван Стейнвейк, здесь его работа. Это многозначный символ. С одной стороны – красота и сияние – с другой хрупкость. Кстати, сам художник прожил всего 44 года.

Бывали и раковины устричные – они символизировали похоть.

А здесь ванитас просто роскошный, все такое «вкусное». Автор – фламандец Питер Буль.

В глубине античные руины с языческими статуями. Остатки погибшей цивилизации. Была римская империя – и где она.

Золото, бубен, оружие – все будто на свалке. Богатства, развлечения, завоевания ­– смешны и ничтожны. Сегодня у тебя все это есть, а завтра ты прах.

И отдельно – драгоценная митра, привет «развращенным» католикам.

А дальше художники вдруг подумали: ведь красиво получается, когда столько предметов при благородном освещении. Зачем еще какие символы и назидания – и так хорошо. Цветы в вазе – это просто цветы. Череп можно забыть.

Так vanitas породил натюрморт.